Мир и дом 1 Июля 2002

Ксения Аксельрод

Наконец-то архитектура становится статьей дохода

«Западность» скорее заключается в том, что мы стараемся работать как западные архитекторы в плане предоставления услуг. Мы много сотрудничаем с западными компаниями и корпорациями. Понимаем, что архитектура — это тяжелый, причем во многом «сервисный» труд. И результаты этого труда должны быть качественными и интересными.

Борис, вас называют самым «западным» среди московских архитекторов. Вы ощущаете себя «западником»?

Не думаю, что это верный тезис. Так называемая «западность» компании АБД основана отнюдь не на стремлении создавать западную, то есть минимальную, вычищенную, высоко технологичную архитектуру. «Западность» скорее заключается в том, что мы стараемся работать как западные архитекторы в плане предоставления услуг. Мы много сотрудничаем с западными компаниями и корпорациями. Понимаем, что архитектура — это тяжелый, причем во многом «сервисный» труд. И результаты этого труда должны быть качественными и интересными. А это уже плод чудесного стечения обстоятельств.


Но разве профессионализм архитектора как раз и не заключается в том, чтобы заставить обстоятельства сложиться должным образом?

На самом деле, в судьбе каждого человека, каждого профессионала присутствует такая вещь как «Его Величество случай». Безусловно, талантливая и целеустремленная личность рано или поздно чего-то добивается. Но не стоит игнорировать и фактор удачи. Конечно, многое зависит от архитектора, его опыта, творческой активности. Но многое зависит и от клиента. Архитектура и проектирование — это диалог, сложное уравнение. В общем, процесс интерактивный.


Возвращаясь к вопросу вашей «западности». АБД все еще совместная компания?

Сегодня уже нет. За десять лет существования у АБД были партнеры из Великобритании и США. С ними мы, в основном, занимались разработкой корпоративного интерьера, бизнес интерьера, который и сейчас остается важным направлением в нашей работе. Когда компания АБД стала ориентироваться на создание объемной архитектуры, что в первую очередь было связано с активностью в городе, наше сотрудничество с ними постепенно прекратилось.


В чем заключается главное различие процесса работы над интерьером, и над объемом?

Если говорить о стадийности, то здесь все приблизительно одинаково. Разница заключается в сложившейся структуре согласования. Жесткий градостроительный регламент призван защищать сформировавшуюся городскую среду, от вторжения подчас невежественных инвесторов. Объемная архитектура сильно зависит от денег: она связана с правительственными решениями, интересом банкиров и другими факторами. Архитектор вынужден добиваться компромисса между экономикой проекта, его художественным уровнем, пожеланиями чиновников от архитектуры и инвесторов, которые обычно разнополюсны. Создание же интерьера - более независимый процесс.


Не потому ли МАО — сообщество профессионалов, занимающихся по большей части интерьерами?

Безусловно, регенерация Московского Архитектурного Общества была возможна только в форме объединения независимых архитекторов. А работа с объемами — это плотное взаимодействие с государственными структурами и органами. В таких условиях добиться независимости довольно сложно. Поэтому первый шаг, первая итерация воссоздания МАО была сделана архитекторами, которые занимаются частным и корпоративным интерьерами. Это позволило нам быть несколько в стороне от городской структуры и предоставило определенную свободу — нет прямой зависимости от мнения чиновников от архитектуры. Поэтому, члены МАО — это более свободная, творчески яркая публика. А объемная архитектура — это все-таки специфический вид деятельности, работа, где надо принимать во внимание большое число рамок и ограничений.


Про ограничения все понятно. А как обстоят дела с творчеством? Создание объекта имеет разные стадии. Вы как-то подразделяете, что есть искусство, а что - рутина?

Конечно, профессия архитектора это не только рисование. Очень важна правильно поставленная задача, грамотно сформулированные возможности участка. Очень важно объяснить заказчику-инвестору что можно сделать, а чего лучше не делать. В целом процесс безумно интересен. Он весь творческий. Где-то - творчество юридическое, где-то - художественное, а где-то - организационное. Главное - мы нацелены на реализацию задачи. В этом, собственно, и интерес.


«Мы нацелены… Мы считаем…» Но у вас же не коллегиальное руководство. Вы – руководитель АБД, ее административный лидер, идеолог. И вы - архитектор. Как это все уживается?

Уживается. Где-то больше, где-то меньше. В компании работает более тридцати архитекторов. И все они достаточно разные. Поэтому и архитектура, которую мы делаем, не одинаковая, не штампованная. Есть, безусловно, определенные критерии, которые нас объединяют. Это стремление к яркости, сочности и образа, и готового объекта. И безусловно - функциональность, так как мы стоим на службе у рационалистического подхода к архитектуре. Именно мы. Я не довлею над архитекторами, работающими в АБД. Они - мои соратники. Я их очень уважаю и люблю.


То есть, команда у вас крепкая?

Безусловно. Объем работы, который мы реализуем, требует определенной самоотверженности. Сейчас практически перед любым проектным бюро стоит серьезная проблема кадров. Спрос значительно превышает количество профессиональных архитекторов, которые есть в Москве. Многие уезжают, и в первую очередь молодежь. Найти подходящего человека не так-то просто.


Но говорят, что в АБД конкурс…

Конечно, мы смотрим архитекторов. Кто-то подходит, кто-то нет. Если человек правильно себя представляет, у него есть интересные работы, то место для него всегда найдется.


Возвращаясь к творчеству. Есть ли у Вас определенная политика, линия? Можете ли сформулировать Ваше творческое кредо?

Я не люблю рассуждать на эти темы. Коротко можно сказать так: архитектура — это искусство, вернее квинтэссенция искусства. Ее создание сегодня - очень сложный процесс, связанный с одной стороны с экономикой, с другой - с некими художественными принципами. Так вот, если говорить об этих принципах достаточно простым языком, то получится так: созданное должно быть свежо, грамотно спропорционировано, быть безусловно функционально и, конечно, качественно реализовано. Профессионал поймет, что за каждым из этих слов стоит большой труд, много затраченных сил и времени. Что до стилистического или художественного направления… Мне, честно говоря, претит слово стиль. Оно напоминает необразованного заказчика, который приходит и спрашивает: «А в каком стиле вы работаете?» «В хорошем», - отвечаем мы. Если серьезно, то нам, пожалуй, интересно современное направление, которое мы и стараемся развивать.


Как происходит первый контакт с заказчиком?

Первый разговор с клиентом - это психологический этюд. Общаешься с ним и понимаешь: можешь ли ты его в чем-то убедить, научить, или нет; можешь ли принять его видение, на какое-то время стать частью его самого; можешь сделать так, чтобы ему было хорошо, удобно и он гордился результатом, или нет. Если мы осознаем полное расхождение по большинству пунктов — отказываемся от заказа. Если человек достаточно адекватен, контактен, то мы работаем.


Вы согласны, что культура заказчиков постепенно повышается?

Конечно, и во многом. Раньше общий культурный уровень заказчика сводился к известному тезису «мой дом — моя крепость». В результате появлялось некое сооружение, кирпичные стены и башни которого скрывали от окружающего мира и налоговой полиции то, что находилось внутри. Сегодня нормальные человеческие ценности возвращаются, с трудом пробивая себе дорогу. Заказчик начинает задумываться о значении природы, о связи с ней, о том, что вид из окна гораздо важнее, чем количество соток под окном.


Существует ли у АБД своя политика в выборе заказов?

Разумеется. Но в первую очередь это зависит от состояния рынка. Если его активность высока, обращений к нам раза в три больше, чем мы можем выполнить. Соответственно, возникает удивительная возможность выбирать. И мы выбираем то, что нам интересно и экономически выгодно. Или то, что экономически нам не очень выгодно, но очень интересно. Говорят, что счастье архитектора, это когда в приемной очередь из заказчиков. Но для нас это не столь важно. Пусть в приемной будет спокойно, но на столах - интересная работа. Сегодня рынок недвижимости более или менее стабилен. Стали появляться западные девелоперы, интересующиеся Москвой. Более того, есть люди, которых не смущают предлагаемые нами сроки работы и ее стоимость. Так что ситуация позволяет выбирать.


Услуги АБД дорого стоят заказчику?

Приемлемо. Дело в том, что стоимость различных секторов архитектурных услуг не одинакова. Большое число сотрудников государственных проектных институтов, которые остались без финансирования и вынуждены сами себя содержать, согласны сделать многое. А заказчика очень часто интересует в первую очередь не качество, а небольшая цена. Ему не приходит в голову, что в процессе строительства он очень дорого заплатит за ошибки проектировщика. Разница 50 или 40 долларов за квадратный метр на качество не влияет. А 50 и 5 — судите сами. Своеобразная конкуренция с бывшими государственными учреждениями сильно понижает и уровень цен, и уровень качества. А это вещи неделимые: высокое качество стоит соответственно.


А какова, выражаясь пафосно, цена оригинальности?

Есть архитекторы, старающиеся идти в основной струе, так сказать в кильватере некой идеи. Штампуются идентичные проекты, которые легко пропускаются городскими структурами. Судьба людей, которые пытаются сделать что-то свое — значительно сложнее. Существует право голоса главного архитектора, различных советов, инстанций, инвесторов…


Насколько проблема инвестиций влияет на творческий процесс?

Очень важно с кем вы работаете. Сегодня, к сожалению, большинство инвесторов думает о «быстрых», «коротких» деньгах — построил-продал. Такой процесс не способствует созданию качественной архитектуры. Никто не говорит, что хорошая архитектура делается за большие деньги. Но когда инвестор экономит абсолютно на всем — архитекторе, сетях, строительных материалах, проектных решениях - результаты, к сожалению, печальные. Другое дело, когда инвестор-девелопер готов работать на более долгие деньги, строить свою инвестиционную программу опираясь на мировую практику. И когда конечным потребителем здания является не владелец квартиры, помещения, а инвестиционный фонд, управляющий этой недвижимостью. Бизнес-идея состоит в том, чтобы здание было высоко ликвидным, приносило большой доход. А это предполагает хорошие инженерные системы (дающие экономию при эксплуатации), хорошие строительные материалы и прочее. Такое здание должно быть интересным и с проектной точки зрения. То есть, хорошая архитектура тоже становится продаваемым товаром.


Похоже на идиллическую картину

Пока это приблизительно один процент из ста. Но этот процент будет расти. Появляются специалисты в области недвижимости. Люди учатся, думают, изучают западный опыт. Они понимают, что современная архитектура не абстрактное, а вполне материальное понятие. Отрадно, что сегодня она наконец-то становится статьей дохода. А это значит, что у архитектуры есть будущее.

Присоединяйтесь к нам